ЖИВОПИСНЫЕ ИСТОРИИ - 2

история 11(63)

 

 

 

Здесь был Саша

 

 

 

 

Весной 1820 года петербургский генерал-губернатор Милорадович по внушению всесильного Аракчеева отдает распоряжение полиции любыми путями добыть текст пушкинской оды "Вольность". Это было началом грозы, вскоре разразившейся над головой поэта: в первых числах мая 1821 года А. С. Пушкин был отправлен в южную ссылку.

 

Конечно же, в его подорожной об этом ни слова: "По указу Его Величества Государя Императора Александра Павловича, самодержца Всероссийского и прочая, и прочая, показатель сего, Ведомства Государственной коллегии иностранных дел Коллежский Секретарь Александр Пушкин отправлен по надобностям службы к Главному попечителю Колонистов Южного края России, г. Генерал-Лейтенанту Инзову..."
 

Штаб-квартира наместника находилась сначала в Екатеринославе, затем - в Кишиневе. Генерал Инзов оказался весьма покладистым начальником и, хотя время от времени подвергал поэта домашнему аресту, на многие серьезные нарушения Пушкиным "порядков" все же смотрел сквозь пальцы.
 

Полупустынный край, который по-настоящему только обживался, в общем пришелся Александру Сергеевичу по душе. "От Олега и Святослава до Румянцева и Суворова она была театром наших войск", - говорил он, в частности, о Бессарабии. А. С. Пушкин очень много писал и не меньше путешествовал. Живя в изгнании, он использовал любую возможность, чтобы побывать в новых местах, завести знакомство с новыми людьми, он изучал их историю, культуру, быт.
 

О первом путешествии А. С. Пушкина, которое привело его в древний город, вспоминает Иван Иванович Липранди (И. И. Липранди - близкий знакомый А. С. Пушкина времен южной ссылки поэта) "...В декабре 1821 года по поручению генерала Орлова я должен был произвести следствие в 31-м и 32-м егерских полках. Первый находился в Измаиле, второй - в Аккермане. Пушкин изъявил желание мне сопутствовать... Мы отправились прежде в Аккерман, так как мне достаточно было для выполнения поручения нескольких часов".
 

Аккерман к тому времени стал уездным городом. Ему был присвоен герб: виноградная лоза на красном поле. В городе находился военный гарнизон, которым командовал Андрей Григорьевич Непенин - старый солдат, участник Отечественной войны 1812 года. Под началом Непенина служил друг А. С. Пушкина - будущий декабрист Владимир Федорович Раевский.
 

Возможно, не только желание увидеть старую крепость, о которой так много рассказывали ему, а и поделиться мыслями с близким по сердцу человеком побудили поэта отправиться в дальнюю дорогу с Липранди.
 

Приехав в Аккерман, путники тотчас же явились к А. Г. Непенину и попали прямо за обеденный стол. Хозяин был рад нежданным гостям. А. С. Пушкин радовался вдвойне: за столом, кроме Непенина, он увидел своего петербургского знакомого подполковника Кюрто, которого недавно назначили комендантом аккерманской крепости.
 

Долго длилась мирная застольная беседа. Когда встали из-за стола, оказалось, что повалил снег вперемешку с дождем. Задымили трубки, неунывающий Кюрто рассказывал забавные истории, приглашал друзей пожаловать завтра к нему на обед.
 

Рано утром следующего дня Липранди отправился выполнять данное ему генералом Орловым поручение. Пушкин еще спал. Когда же полковник вернулся, поэта уже не было: как объяснила хозяйка, он вместе с Кюрто ушел осматривать крепость.
 

По узкой лесенке Александр Сергеевич поднялся на вершину юго-западной четырехугольной башни. Старые заплесневевшие стены, каменный пол. Сквозит. Но какой вид на волнующийся под легким ветром лиман, на белые мазанки Овидиополя, рассыпавшиеся на далеком противоположном берегу!
 

Осмотрев крепость и выслушав уйму былей и небылиц, Пушкин пошел к Кюрто обедать. А затем веселая компания допоздна гуляла по тихим улочкам города. Поэт любезничал с дочерьми Непенина, сыпал шутками, звонко смеялся. Он был ведь еще очень молод, - двадцать третий год пошел, - хотя слава о нем давно гремела по всей России, а невзгоды только начинали шуметь над его головой.
 

На ночлег возвратились за полночь. Отоспавшись, съездили в посад Шабо, к основателю тамошней винодельческой колонии швейцарцу Тардану.
 

Пребывание А. С. Пушкина в Аккермане датируется 14-15 декабря 1821 года. О дальнейшем пути И. И. Липранди рассказывает следующее: "В Татарбунары мы приехали с рассветом и остановились отдохнуть и пообедать. Пока нам варили курицу, я ходил к фонтану, а Пушкин что-то писал, по обычаю, на маленьких лоскутках бумаги, как ни попало складывал их по карманам, вынимал опять, просматривая и т. д. Я его не спрашивал, что он записывает, а он, зная, что я не знаток стихов, ничего не говорил".
 

О чем писал А. С. Пушкин? Нам остается только догадываться. В те времена еще жива была легенда о том, что эти места много лет назад приютили другого опального поэта - Овидия. "Историко-географические изыскания,- замечает известный пушкинист Л. П. Гросман, - опровергли эту легенду, и сам Пушкин возражал против нее, но места, хотя бы и легендарно связанные с героическими именами, глубоко взволновали его. Оставив Аккерман, Пушкин уже в пути стал записывать стихи на лоскутках бумаги и выражал сожаление, что не захватил с собой "Понтийских элегий".
 

Так начало слагаться послание к древнему поэту-изгнаннику, которое сам А. С. Пушкин ставил неизмеримо выше своих первых поэм. В стихотворении "Заточение поэта" с особой глубиной звучит любимая тема Александра Сергеевича, близкая ему по личному опыту. Из горестных строк Овидия и непосредственных впечатлений от степей, соседствующих с местами его изгнания, рождалась эта беспредельно грустная дума о судьбе поэта:
 


Здесь, оживив тобой мечты воображенья,
Я повторил твои, Овидий, песнопенья
И их печальные картины поверял;
Но взор обманутым мечтаньям изменял,
Изгнание твое пленяло в тайне очи,
Привыкшие к снегам угрюмой полуночи.
Здесь долго светится небесная лазурь,
Здесь кратко царствует жестокость зимних бурь.
На скифских берегах переселенец новый,
Сын юга, виноград блистает пурпуровый.
Уж пасмурный декабрь на русские луга
Слоями расстилал пушистые снега;
Зима дышала там - ас вешней теплотою
Здесь солнце ясное катилось надо мною;
Младою зеленью пестрел увядший луг;
Свободные поля взрывал уж ранний плуг;
Чуть веял ветерок, под вечер холодея;
Едва прозрачный лед, над озером тускнея,
Кристаллом покрывал недвижные струи.
Я вспомнил опыты несмелые твои...
 


Послание к Овидию было очень дорого Пушкину. Он заботился о его публикации. В письме к брату Льву, помеченным октябрем 1822 года, он писал: "Кстати: получено ли мое послание к Овидию? будет ли напечатано?" И через три месяца опять: "Каковы стихи к Овидию? Душа моя, и Руслан, и Пленник, и все дрянь в сравнении с ними".
 

К сожалению, когда стихи увидели свет, концовка в них была изменена. А вот что сказал Пушкин в первоначальном варианте:
 


Не славой - участью я равен был тебе,
Но не унизил ввек изменой беззаконной
Ни гордой совести, ни лиры непреклонной.
 


Придравшись к нескольким строчкам перехваченного полицией частного письма А. С. Пушкина, правительство в июле 1824 года выслало поэта с юга, из Одессы, в "далекий северный уезд", в имение его матери - село Михайловское...

 

 

 


Фотографии Белгород-Днестровской крепости,
сделанные в сентябре 2005 года

 

 

 

 

 

Технология 52-го кадра. Живописные истории - каждую субботу - 52 раза в году. Занимательное субботнее чтение для всей семьи с картинками и роялем в кустах.

 

 

 

 

Hosted by uCoz