ЖИВОПИСНЫЕ ИСТОРИИ

история 13

 

 

На золотом крыльце сидели...

 

 

Ах! Не всё нам реки слёзные

Лить о бедствиях существенных.

На минуту позабудемся

В чародействе  вымыслов...

 

Народная песня

 

 

В Русском музее в Санкт-Петербурге есть скульптурная группа, изображающая императрицу Анну Иоанновну с арапчонком.

 

Громоздкая фигура, облаченная в горностаевую мантию, длинный шлейф платья, унизанный драгоценными каменьями, лицо с застывшим на нем выражением самодовольства, высокомерия и грозного деспотизма - такой предстает перед посетителями музея русская императрица, одна из тех "ничтожных наследников", которые сменяли на престоле друг друга в первые десятилетия после кончины Петра I. Время правления Анны Иоанновны в сознание современников вошло под такими эпитетами, как "темные годы", "мрачные годы", а в народе ему дали прозвище "бироновщина", потому что, по существу, страной правил всесильный фаворит императрицы - Бирон.

 

Замечательное творение скульптора Растрелли-старшего, отца знаменитого архитектора, стало своего рода символом эпохи царствования Анны Иоанновны. Глядя на это беспощадное по сходству и уничтожающей характеристике произведение, нетрудно представить себе, какова была эта императрица, при которой поощрялись тайные доносы и интриги.

 

При новой императрице работы отечественных художников больше не ценились, заказы государственные поступали только к иностранцам. А раз не было заказов, не стало и средств к существованию. Многие граверы и художники возвращались из Петербурга в Москву: их место заняли иностранные мастера. Вместо изображений пышных празднеств и триумфальных шествий, воинских баталий и героев-всадников, мчавшихся на битву, входили в моду портреты знатных персон. Русским мастерам не оставалось ничего другого, как заняться в Москве "для дневного пропитания" изготовлением лубочных картинок. Здесь работы оказалось вдоволь: московские купцы открывали фабрики для тиснения картинок с медных досок. Лубочные картинки становились ходовым товаром, нужны были лишь новые сюжеты.

 

В 1741 году совершился дворцовый переворот. На престоле оказалась прямая наследница Петра I - его дочь Елизавета.

 

Поэты воспевали "царицу полунощных стран", ожидая увидеть в ее лице действительную продолжательницу дел своего отца. В Москве во время коронации Елизаветы были устроены торжества.

 

Однако, дальше дворцовых празднеств дело не пошло. Едва успевал закончиться один праздник, как вновь и вновь загородные парки озарялись огнями иллюминаций и фейерверков, устраивались новые забавы, развлечения и маскарады. Зазвучала французская речь, светские дамы спешно обзаводились новой мебелью, как того требовала французская мода, по французским образцам шились дорогостоящие платья из тяжелой парчи со шлейфами и кружевными воротничками. Кавалеры  тоже не отставали от дам, они торопились заменить скромные кафтаны на парадные, расшитые золотом, надеть золоченые эполеты, лаковые ботфорты с зеркальным блеском и остроносые треуголки.

 

Елизавета, прозванная за свой чрезмерно беспечный нрав "веселой императрицей", в роли продолжательницы дел Петра I на русском престоле оказалась явно не на месте, но зато по части траты денег, устройства увеселений и любви к роскоши у нее не было соперниц. Она не жалела средств на постройку новых дворцов и переделку старых на новый лад. Неузнаваемо изменился характер русского искусства, оно стало помпезным, чрезмерно праздничным, во многом отличаясь от эмоционального, искреннего, наполненного жизнью и возвышенными идеалами искусства петровских лет.

 

Указом самой императрицы было велено отделывать все здания "веселее и приятнее". Особенно модным и популярным к середине XVIII столетия сделался "пастушечий жанр", пастораль, или, как его еще называли, идиллия - любимая игра светского общества того времени. Пастораль была известна еще во времена античности как литературная форма, по которой предполагалось изображение жизни пастухов - "детей природы", неприхотливых, искренних и простосердечных, их невинных забав, покоя и красоты сельской жизни.

 

Пасторальная утопия захватила почти все виды искусства, литературу и поэзию. Дворцовые стены и потолки расписывались сценами из античной мифологии или французской идиллистической поэзии, где изображались "невинные радости" пастушков. В стихах того времени присутствовали танцующие пары пастушков и пастушек:

 

...Едва очистились по льдам от грязи воды,

Зефиры - на луга, пастушки - в хороводы...

 

На картинках и гравюрах художники также изображали любовные свидания, уроки танцев, мимолетные поцелуи, сценки, разыгрывающиеся на лоне природы. Внешняя эффектность отличала и портрет этого периода: неподвижное  с легким румянцем лицо, пудреный парик, платье модного силуэта; тщательная передача деталей туалета, фактуры материалов - парчи, бархата, тонких кружев, золота, драгоценных камней; галантные, изысканные позы.

 

Городские ремесленники, так же как и художники-профессионалы, не могли не отдать дань моде своего времени, тем более что и вкусы покупателей картинок заметно изменились. Изображения уже знакомых персонажей - героев повестей и романов, но только уже героев во вкусе читателей середины XVIII века - это уже не всадники, а "пешие" кавалеры и дамы. Теперь герои отправляются не на битву, а на любовное свидание. Петровский мундир сменен на парадный, елизаветинский, с расшитым золотом воротником и обшлагами, с дутыми золочеными пуговицами, высокие ботфорты заменены узкими, до колен панталонами и туфлями с пряжкой. При этом фасоны платьев и покрои костюмов были настолько достоверно переданы в картинках, что по ним можно изучать малейшие изменения в моде того времени.

 

А что же сами "дивные повести о прежних временах", изменялись ли они с , менялось ли их прочтение и толкование? Конечно, менялось, иначе не было бы к ним иллюстраций.

 

С резкой переменой образа жизни, с приходом новых идеалов изменилось и отношение к традиционным образам в литературе и искусстве. "Царевичи и королевичи", пришедшие со страниц романов, вытеснили русских богатырей, "российских кавалеров" и "находчивых купцов".

 

На картинках - "портрет" славного рыцаря Петра Златые Ключи с прекрасной "неополитавской королевной Магиленой" и Берфу с Евдоном, которые, как говорилось в тексте, "в любви пребывают". Дамы в модных платьях и прическах. Взбитые локоны украшаются ленточками и бусами. Интересно, что драгоценные камни и броши народный мастер изображал в виде цветка ромашки. Ему, очевидно, казалось, что в таком украшении дама выглядит наряднее.

 

Фигуры "героев" изображались во весь лист. То, на что следовало обратить внимание, изображалось в увеличенном размере. Дамы и кавалеры почти целиком заполняют собой лист, стоя как бы на пониженной линии горизонта. Во всем этом сказывалось удивительное чувство декоративности, свойственное русским мастерам. Поэтому так красивы все листы этого времени.

 

Хорош знаменитый Бова Королевич, которым восхищались юноши того времени, и его "дружка" Прекрасная Дружневна. Недаром и текст "Повести о Бове Королевиче" ценился более всех других. По свидетельству современников, на Бову во все времена "бывало больше походу, нежели на другие такие сочинения". В "Бове" особенно привлекало читателей обилие приключений, битв и измен, а имена Бова и Лукопер вошли в число русских имен. Похоже, что от изображения Бовы Королевича и Дружневны отталкивались мастера в создании других образов - Петра Златые Ключи, прекрасной Магилены, Евдона.

 

Так к кому же на свидание торопился славный витязь, для кого он так принарядился, А шел он на встречу с прекрасной королевной Дружневной. У короля Зеинзевея Адаровича, у которого Бова Королевич остановился во время своих странствий, была дочь, прекрасная королевна Дружневна. Она-то "и узрила из своих хором Бову на конюшне велми лепообразно, и от Бавины красоты во всю конюшню осветило" С этого момента сердечно полюбила Дружневна Бову Королевича и стала помогать ему во всех его приключениях.

 

Известно, что в самих повестях и романах не было подробных описаний внешности героев, чаще всего их характеризовали такими превосходными эпитетами, как "прекрасная Дружневна или "храбрый витязь". Так что, лубочный мастер должен был полностью полагаться на свою фантазию или переделывать на свой манер картинки, пришедшие из-за границы. Таковых в те времена было тоже немало, особенно в период всеобщей увлеченности французским искусством. Но, наверное, не так уж и важно, откуда заимствовали мастера черты облика своих героев. Более всего их увлекал сам процесс творчества, в ходе работы они забывали о прототипах героев и отдавались игре собственного воображения. Вот почему их герои чаще всего были одеты в костюмы того времени. Совсем как на "настоящих портретах" герои, изображенные в квадратных или овальных рамочках то во весь рост, то по пояс, позируют перед зрителем. Дамы и кавалеры были одеты по последней моде, иногда, как на семейных портретах, они неловко обнимают друг друга. И только бесхитростные надписи, вьющиеся по фону, извещают о том, что это либо "прекрасная Магилена" с "Петром Златые Ключи", либо "Бова королевич с Дружневной".

 

Конечно, вряд-ли городские ремесленники не знали о существовании портретного жанра, который успешно развивался в этот период. Вне всякого сомнения, они были знакомы с произведениями русских и иностранных портретистов и граверов. Очевидно, на них производили большое впечатление изображения вельмож и светских красавиц во всем великолепии их бархатных и парчовых одежд, усыпанных драгоценностями.

 

Большеглазые, галантные, чуточку неуклюжие, а оттого немного смешные кавалеры и дамы, окруженные сказочными цветами, заключают в себе столько искренности и поэтичности, занимательности и красоты, что их можно рассматривать снова и снова...

 

 

 

Технология 52-го кадра. Живописные истории - каждую субботу - 52 раза в году. Занимательное субботнее чтение для всей семьи с картинками и роялем в кустах.

 

 

 

 

 

- ГЛАВНАЯ - ЭКСКУРСИЯ - ГОРОСКОП - РАКУРС - НЕ БОЛТАЙТЕ ЧЕПУХОЙ -

Рейтинг@Mail.ru

Hosted by uCoz