Не болтайте чепухой...

 

 

Михаил Кузьмин Калиостро в Петербурге

 
 

 

Первые пробы лечения Калиостро производил дома на своей жене, когда у нее болела голова или зубы. Понемногу он стал исцелять некоторые болезни, то пользуясь известными лекарствами, то составляя снадобья сам, то наложением рук без всяких медикаментов, то приказывая нездоровью, как слуге, покинуть болящего. Он вылечил барона Строганова от нервного расстройства, Елагина, Бутурлину и многих других. Наконец, он избавил от неизлечимого рака асессора Ивана Исленева, чем особенно прославился в русской столице, потому что Исленев после выздоровления впал в какое-то восторженное слабоумие, запил и целыми днями бродил по улицам, прославляя приезжего чудотворца, а за ним следом бегала жена его, ища повсюду своего пьяного мужа.

Слава Калиостро распространялась по разным слоям общества; после господ к нему повалила челядь: лакеи, повара, кучера, форейторы и горничные. С бедных он ничего не брал и даже снабжал их деньгами и платьем. Однажды он исцелил даже на расстоянии, сидя у Потемкина во дворце и не вставая с кресла. Со светлейшим его связывала крепкая духовная связь, так как Григорий Александрович с первой встречи полюбил графа и уверовал в его силу и знание. Впрочем, было еще одно обстоятельство, которое привлекало к Калиостро русского баловня и даже приводило его часто в небольшие темноватые комнаты у Летнего сада. Потемкин полюбил не только графа, но и графиню, и сделал это, как и все, что он делал, без удержа и без оглядки. Калиостро, может быть, и замечал это, но смотрел сквозь пальцы, не придавая большого значения любовным историям, зная Лоренцу в сущности верной подругой и отлично понимая, что, во всяком случае, шума поднимать не следует.

Уже три месяца прошло, как граф приехал в Петербург. В числе пациентов Калиостро был бесноватый Василий Желугин, которого родственники посадили на цепь, так как он всех бил смертным боем, уверяя, что он - Бог Саваоф. Жил он где-то на Васильевском острове. Первый раз, когда графа ввели к больному, тот зарычал на него и бросил глиняной чашкой, в которой давали ему еду. Чашка разбилась о стену, а Калиостро, быстро подойдя к бесноватому, так сильно ударил его по щеке, что тот свалился на пол, потом, вскочив, забормотал:

- Что это такое? Зачем он дерется? Уберите его сейчас же.

Вторая оплеуха опять свалила его с ног.

- Да что же такое? Что он все дерется?

Калиостро схватил его за волосы и еще раз повалил.

- Да кто есть-то?

- Я? Марс.

- Марс?

- Да, Марс.

- С Марсова поля? А я Бог Саваоф.

Калиостро опять его ударил.

- Да ты не дерись, а давай говорить толком.

- Кто это? - спросил граф, указывая больному на его родственников.

- Мои рабы.

- А я кто?

- Дурак.

Опять оплеуха. Больной был бос, в одной рубахе и подштанниках, так что можно было опасаться, что он зашибется, но Калиостро имел свой план...

- Кто я?

- Марс с Марсова поля.

- Пойдем кататься.

- А ты меня бить не будешь?

- Не буду.

- То-то, а то ведь я рассержусь.

У графа были заготовлены две лодки. В одну он сел с больным, который не хотел ни за что одеваться и был поверх белья укутан в бараний тулуп, в другой поместились слуги для ожидаемого графом случая. Доехав до середины Невы, Калиостро вдруг схватил бесноватого и хотел бросить его в воду, зная, что неожиданный испуг и купанье приносят пользу при подобных болезнях, но Василий Желугин оказался очень сильным и достаточно сообразительным. Он так крепко вцепился в своего спасителя, что они вместе бухнули в Неву. Калиостро кое-как освободился от цепких рук безумного и выплыл, отдуваясь, а Желугина выловили баграми, посадили в другую лодку и укутали шубой. Гребцы изо всей силы загребли к берегу, где уже собралась целая толпа, глазевшая на странное зрелище. Больной стучал зубами и твердил:

- Какой сердитый, вот так сердитый! Чего же сердиться-то? Я не бог, не бог, ей-Богу, не бог. Я Васька Желугин, вот кто я такой! А вы и не знали.

- А это кто? - спросил граф на берегу, указывая на родителей Желугина.

- Папаша и мамаша! - ответил тот, ухмыляясь.

- Вы можете его взять домой, рассудок к нему вернулся, - молвил Калиостро.

Граф, желая отереть воду, струившуюся по его лицу, сунул руку в карман и не нащупал там табакерки, подаренной ему Государыней.

Васька, видя озабоченное лицо Калиостро, засмеялся.

- Табакерочку ищете? А я ее подобрал! И откуда-то, как фокусник, вытащил золотую коробочку.

- Где же ты ее подобрал?

- У вашей милости с кармана и подобрал.

Граф обвел глазами присутствующих и молвил:

- Рассудок к несчастному вернулся.

- Понятно вернулся, раз табакерку своровал! - раздались голоса.

Тут ударила пушка с крепости. Больной закрестился, залопотал: "не бог, не бог!" и хотел выскочить из шубы и пуститься бежать в мокром белье, но его удержали. На набережной был и асессор Исленев, и жена его; оба находились в сильном возбуждении, и асессор казался пьяным. Калиостро хотел было ехать домой переодеться, так как не рассчитывал сам на ванну, не захватил с собой перемены платья, как вдруг к месту происшествия подкатила открытая коляска, в которой важно сидела Лоренца, а рядом нахмуренный Потемкин. Лоренца выскочила к мужу и стала его расспрашивать, но снова толпа шарахнулась, расступилась и глазам всех предстала Императрица с маленьким зонтиком и лорнетом у глаз. Коляска Государыни остановилась почти у самого тротуара. Обозрев мокрого Калиостро, разряженную Лоренцу, смущенного Потемкина, мокрого же в одном белье из под шубы Желугина и прочих, Екатерина улыбнулась и промолвила:

- Да тут все знакомые! Я думала, наводнение, а это граф чудесит. Но что это за люди?

- Я не бог, я не бог, я Васька Желугин! - затараторил излечившийся, пытаясь выскочить из своего тулупа.

- Что это за шут? Юродивый? - Екатерина нахмурилась.

- Разумейте языцы! - гнусаво и очень громко возгласил асессор и ударил себя в грудь. - Целитель и спаситель, граф Калоша, благодетель! - он тянулся поцеловать у Калиостро руку, жена его тянула за полу, ваточный картуз свалился, а за ним растянулся и сам асессор.

- Он пьян! - сказала Императрица, - убрать, пусть проспится.

- Матушка, Государыня, десять лет ходил с раком!..-завопил было Исленев, но его подняли и уволокли.

- А кто же эта дама? - дальше спрашивала Екатерина, снова поднимая лорнет, который она опустила во время выступления Желугина и Исленева.

- Моя супруга, графиня Калиостро.

Лоренца присела чуть не до земли.

Императрица долго смотрела на нее и на Потемкина, наконец, молвила:

- Я и не знала, что графиня так хороша.

- Для меня хороша, она мне жена.

- Ну, я думаю, что графиня и не для одного графа хороша! - сказала Государыня и дала знак трогать, но, обернувшись, еще добавила: - Что это, граф, я слышала вздор какой-то. Думаю, что враки. Ведь ты же полковник испанской службы, а Нормандес уверяет, что нет у них в списках полковника Калиостро. Путает наверно. Ну, будь здоров, не простудись.

Дела Калиостро пошли все хуже. Императрица стала к нему заметно холодна, с нею вместе и двор не так стал относиться к графу. Доктора с Роджерсоном во главе заволновались и стали распускать всякие сплетни про своего конкурента. Говорили, что он излечивает только нервозных субъектов или мигрени. Про ребенка, которого он вернул к жизни, уверяли, что тот был просто подменен другим. Барон Гейкин и граф Герц злословили и острили насчет Калиостро во всех салонах. Сам Потемкин стал как-то неровен и не так часто беседовал с учителем, предпочитая почти открыто выставлять Лоренцу, как свою любовницу. Это грозило скандалом. Кавалер Карберон, Мелиссино и другие друзья советовали Калиостро уехать, тем более, что Адам Понинский зазывал графа в Польшу, а шведский король Густав тоже передавал свое приглашение, специально прислав в Петербург полковника Толля. Проборовшись с врачами почти год, Калиостро выехал из Петербурга в апреле 1780 года, причем, полиции донесли, что граф выехал из всех застав. Везде его видели и везде он оставил свою подпись...

 

 

 

Воспроизведено по записям,

сделанным М.Кузминым

в Петрограде в 1919 году.

 

 

 

 

- ГЛАВНАЯ - ЭКСКУРСИЯ - БОНУС - ГАРАНТИИ - ГАЛЕРЕЯ ССЫЛОК - ГОРОСКОП - РАКУРС -

Рейтинг@Mail.ru

Hosted by uCoz